Интервью

Как заставить людей не прятать деньги под матрас

Поделитесь с друзьями ВКонтакте Twitter Facebook Одноклассники

«Я прошу у всех прощения за то, что мы не дорожим своим словом». Замминистра экономического развития Сергей Беляков написал это три года назад на своей странице в Facebook. Причиной стало решение властей «заморозить», а фактически конфисковать ту часть обязательных взносов, которая шла на формирование накопительных пенсий. Автор поста был немедленно уволен с госслужбы премьер-министром Дмитрием Медведевым.

Сейчас Сергей Беляков возглавляет Ассоциацию негосударственных пенсионных фондов (АНПФ). В беседе с обозревателем «Росбалта» Сергеем Шелиным он рассказал о странностях принимаемых у нас «пенсионных» решений и о тех опасностях и шансах, которые несет рядовому гражданину российская система пенсий.

— Давайте взглянем на нашу пенсионную систему глазами рядового человека средних лет, который успел побывать объектом четырех или пяти пенсионных реформ. А ведь почти каждый предпочел бы, чтобы пенсионные правила не менялись всю его трудовую жизнь. Разве государство не исчерпало, как принято выражаться, кредит доверия?

 — Все опросы показывают высокий уровень доверия к государственным институтам. При этом традиционно люди не доверяют негосударственным структурам. И это, в частности, делает пенсионную систему заложницей такого положения. Государственная пенсия воспринимается как единственный источник обеспечения как нынешними, так и будущими пенсионерами. Сейчас проводится курс на то, что главным игроком на рынке пенсионных услуг является Пенсионный фонд России (ПФР). На мой взгляд, это путь в тупик. Наличие значительного дефицита ПФР свидетельствует о том, что возможностей выплачивать даже нынешние пенсии без трансфертов из федерального бюджета нет.

Все страны, которые достигали определенного уровня развития, сокращали долю государства и как субъекта экономики, и как регулятора. Они создавали негосударственные институты, в том числе негосударственные пенсионные фонды (НПФ).

К сожалению, до понимания, как должна формироваться пенсия, мы не дошли. У нас нет устойчивой трехуровневой модели: с государственной пенсией, обеспечивающей гражданину прожиточный минимум; накопительной пенсией, частично — государственной, частично — добровольной; и с добровольными пенсионными программами. Наши власти делают упор только на государственную распределительную систему. Хотя ее эффективность все время снижается.

— Нет ли в этом своеобразной логики? Еще недавно казна ломилась от нефтедолларов, да и вообще жизнь была спокойнее, и коэффициент замещения рос. С тех пор прошло несколько лет, и сразу по нескольким причинам наша система начала реализовывать какие-то внутри нее заложенные инстинкты. Когда у нее становится меньше ресурсов, и она видит, что где-то лежат денежки, хотя бы в НПФ, или просто на счетах у людей, она пытается их оприходовать, проявляя для этого исключительную изобретательность. Эта традиция уходит в далекое прошлое. Еще при царизме вклады в казенные сберкассы тратились государством на различные симпатичные ему проекты — инфраструктурные и т. п.

 — Согласен, если кто-то сформировал доход и распоряжается им, то у государства действительно есть традиция на этот доход претендовать. Особенно когда все не слава Богу в экономике и деньги нужны.

— И что теперь делать? Ведь наше государство не любит или даже вовсе не признает частную собственность в любых ее формах. В том числе и в виде обязательных пенсионных накоплений, которые оно теперь год за годом конфискует.

 — Почему юридически стало возможным решение о заморозке накопительной системы? Именно потому, что средства, которые вы ежемесячно отчисляли на свой персональный счет, не являются вашей собственностью.

— Да, я с интересом об этом узнал, когда власти их конфисковали. До этого я, например, думал, что они принадлежат вкладчикам.

 — Вот тут и можно вернуться к риторическому вопросу о кредите доверия. Если 77 млн клиентов системы обязательного пенсионного страхования, лишившись возможности распоряжаться деньгами или узнав, что распоряжаются ими не они, а государство, никак не высказались по этому поводу, значит, кредит доверия колоссальный.

— Или непонимание очень велико.— В целом ясно, что нужно делать — распространить этот кредит доверия на негосударственные структуры. Простой пример для понимания. Существует Норвежский пенсионный фонд. Он является крупнейшим портфельным инвестором в мире, с приличным доходом. Мировая экономика циклична, в ней бывают периоды роста и спада. Время от времени и пенсионный фонд Норвегии несет убытки. Но его менеджмент умеет работать так, чтобы прогнозировать спады, умеет реинвестировать, вовремя уходить из падающих активов, вкладываться в растущие и показывать доходность даже в условиях снижающегося рынка. На долгом периоде — пять, семь лет — они всегда показывают доход выше инфляции.

Логика успеха очень простая. Создать стабильные условия для деятельности такого типа инвесторов. И чем качественнее станет среда — институциональная, регуляторная, — тем больше доверия будет у вкладчиков. А чем больше доверия у вкладчиков, тем больший объем средств они привлекут. А чем больше средств привлекут, тем более эффективны и доходны инвестиции.

В движении по такому пути, мне кажется, должны быть заинтересованы и наши власти. А они проводят политику дискредитации НПФ. Логичным следствием этого является и дискредитация пенсионной системы вообще. И это при том, что пенсии у нас всегда были недопустимо малы. Ведь российская пенсия только в среднем — 13 тыс. руб. Но это с учетом высоких пенсий лиц, работавших в районах Крайнего Севера, с учетом надбавок в таких городах, как Москва и Петербург, с учетом большого числа военных пенсионеров, у которые получают 30 тыс. руб. и выше. А для очень большого числа граждан пенсия примерно 7—8 тыс. руб. И у многих из них другого дохода и нет. В странах, которые принято считать благополучными, коэффициент замещения достигает 70%. У нас он ненадолго поднимался до 40%, а сейчас — чуть более 32%. И не надо еще забывать, что коэффициент замещения — это доля зарплаты, а наши зарплаты — низкие.

— Вы говорили о Норвежском пенсионном фонде. Однако он инвестирует вовсе не в Норвегии, выбирая самые выгодные активы по всему миру. Может быть, это не всегда хорошо для норвежской экономики, но для норвежских пенсионеров лучше не придумаешь. А российские НПФ — сколько они инвестируют за границей в привлекательные для них активы?

 — Ноль. Они по закону не могут инвестировать в бумаги компаний, которые не размещены на российской бирже.

— Разве этот запрет не превращает работу российских НПФ в бег в мешках? Им просто запрещено зарабатывать для пенсионеров деньги, инвестируя там, где выгодно.

— Концептуально я не вижу ничего плохого в том, чтобы длинные пенсионные деньги, как принято их называть, инвестировались только у нас. Экономика от этого выигрывает, а интерес граждан в том, чтобы на протяжении их жизненного цикла рос ВВП. Тогда, став пенсионерами, они будут потребителями результатов этого роста.

Но у инвестирования в активы по всему миру есть одно очевидное преимущество: циклические кризисные явления в своей национальной экономике ты можешь компенсировать вложениями в растущие секторы экономики мировой. У нас таких возможностей нет. Поэтому мы — заложники небольшого количества компаний и их бумаг, обращающихся на российской бирже, невысокого индекса этой биржи и качества активов, которые плоть от плоти российской экономики. Если бы я был регулятором, я бы разрешил российским пенсионным фондам инвестировать в бумаги иностранных эмитентов. Но пока, к сожалению, такого решения не принято.

— Скажу, что меня удивляет. Прогрессивные руководители наших экономических и финансовых ведомств, когда хотят заступиться за накопительную пенсионную систему, любят говорить, что эти накопления нужны экономике в качестве длинных денег. И многие либеральные аналитики охотно повторяют этот довод: экономике требуются длинные деньги, а значит, НПФ не вредны, а полезны. Но это же полное равнодушие к интересу рядового человека, вкладчика этих НПФ, который вносит деньги в надежде получить хорошую пенсию на старости лет. Эти понятные человеческие интересы вовсе не обязаны подчиняться, а то и приноситься в жертву каким-то долгосрочным «длинноденежным» проектам то ли государства, то ли магнатов бизнеса, совсем не обязательно прибыльным и эффективным.

 — Я бы не передергивал. Равнодушия к гражданам нет. Длинные деньги действительно нужны. Поясню: либо ты инвестируешь в экономику через бюджет, и тогда это неэффективные вложения, либо ищешь возможности привлечь капитал для создания инфраструктуры — транспортной, энергетической, социальной. А гражданин получает эффект в виде дохода от этих инвестиций и в виде объектов, созданных в результате привлечения длинных денег.

03.10.2017 Росбатл
Комментарии к новости:
Оставьте ваш комментарий
Для того, чтобы оставить комментарий, необходимо авторизоваться, если вы зарегистрированный пользователь, или зарегистрироваться, если нет.